ручка, замаячил смутный силуэт Омерайе. Он нащупал выключатель, и комната вынырнула из мрака.
Лицо Омерайе было искажено, он сжимал голову рукой, – очевидно, боль набрасывалась на него с теми же интервалами, что и на Оливера.
Прежде чем Омерайе успел что-нибудь произнести, Оливер вспомнил. Холлайа предупреждала его: «Рекомендую вам перебраться в другое место, молодой человек. И сделайте это сегодня же вечером». Он исступленно спрашивал себя, что именно грозит им в этом темном доме, который сотрясали спазмы слепого ужаса.
Сердитым голосом Омерайе ответил на его невысказанный вопрос:
– Кто-то установил в доме субсонорный излучатель, слышите, Вильсон! Клеф считает, что вы знаете где.
– С-субсонорный?..
– Есть такое устройство, – нетерпеливо пояснил Омерайе. – Скорее всего, небольшая металлическая коробка, которая…
– А-а-а, – протянул Оливер таким тоном, который выдал его с головой.
– Где она? – потребовал Омерайе. – Быстро! Нужно поскорее с ней разделаться.
– Не знаю, – ответил Оливер, с трудом заставив себя не стучать зубами. – В-вы хотите сказать, что все, все это наделала одна маленькая коробочка?
– Конечно. Теперь подскажите, где ее искать, не то все мы здесь сойдем с ума от страха.
Весь дрожа, Оливер выбрался из постели и неверной рукой нащупал халат.
– Я д-думаю, она спрятала ее где-то внизу. Она отлучалась с-совсем ненадолго.
Несколькими короткими вопросами Омерайе все из него вытянул. Когда Оливер закончил, тот заскрипел зубами в бессильной ярости:
– Эта идиотка Холлайа…
– Омерайе! – донесся из коридора жалобный голос Клеф. – Омерайе, пожалуйста, скорее! Я больше не выдержу! Ох! Омерайе, умоляю вас!
Оливер вскочил на ноги. От резкого движения непонятная боль с удвоенной силой захлестнула его сознание; он покачнулся и вцепился в столбик кровати.
– Сами ищите ее, – услышал он свой дрожащий голос. – Я не могу и шагу ступить.
Нервы Омерайе начинали сдавать под страшным гнетом. Он схватил Оливера за плечи и принялся трясти, приговаривая сквозь зубы:
– Вы впутали нас в эту историю – так будьте добры помочь нам из нее выпутаться, иначе…
– Это устройство придумали в вашем мире, а не в нашем! – в бешенстве бросил ему Оливер.
И вдруг он почувствовал, что в комнате стало тихо и холодно. Даже боль и бессмысленная паника отпустили на минуту. Прозрачные холодные зрачки мгновенно впились в него с таким выражением, что Оливеру почудилось, будто в глазах Омерайе застыл лед.
– Что вам известно о нашем… мире? – требовательно спросил он.
Оливер не ответил, да в этом и не было необходимости: его лицо говорило само за себя. Он был не способен притворяться под этой пыткой ночным ужасом, который все еще оставался для него загадкой.
Омерайе ощерил свои белые зубы. Он произнес три непонятных слова, шагнул к двери и отрывисто бросил:
– Клеф!
Оливер различил в коридоре женщин, которые жались друг к другу, – их била дрожь. Клайа, в длинном светящемся платье зеленого цвета, ценой огромного напряжения держала себя в руках, а Клеф даже и не пыталась совладать с собой. Ее пуховый наряд отливал сейчас мягким золотом, тело вздрагивало, и по лицу струились слезы, которых она уже не могла унять.
– Клеф, – спросил Омерайе голосом, не предвещавшим ничего хорошего, – вы вчера снова злоупотребили эйфориаком?
Клеф испуганно покосилась на Оливера и виновато кивнула.
– Вы слишком много болтали. – В одной фразе прозвучал целый обвинительный акт. – Вам, Клеф, известны правила. Если об этом случае будет доложено властям, вам запретят путешествовать.
Ее красивое лицо неожиданно скривилось в упрямую гримасу.
– Я знаю, что поступила плохо. Я жалею об этом. Но вам не удастся запретить мне, если Сенбе будет против.
Клайа всплеснула руками в бессильном гневе. Омерайе пожал плечами.
– В данном случае, очевидно, большой беды не произошло, – сказал он, как-то загадочно посмотрев на Оливера. – Но ведь могло получиться и хуже. В следующий раз так оно и будет. Придется поговорить с Сенбе.
– Прежде всего нужно отыскать субсонорный излучатель, – напомнила Клайа, не переставая дрожать. – Если Клеф боится оставаться в доме, ей лучше пойти погулять. Признаюсь, сейчас общество Клеф меня только раздражает.
– Мы могли бы отказаться от дома! – исступленно закричала Клеф. – Пусть Холлайа забирает его себе! Чтобы искать, нужно время, а вы столько не выдержите…
– Отказаться от дома? – переспросила Клайа. – Да вы с ума сошли! Отменить все разосланные приглашения?!
– В этом не будет нужды, – сказал Омерайе. – Мы найдем излучатель, если все примемся за поиски. Вы в состоянии помочь? – Он вопросительно посмотрел на Оливера.
Усилием воли Оливер заставил себя преодолеть бессмысленный панический ужас, который волнами распространялся по комнате.
– Да, – ответил он. – Но как же я? Что вы сделаете со мной?
– Разве не ясно? – сказал Омерайе. – Заставим сидеть дома до нашего отъезда. Как вы понимаете, поступить иначе мы просто не можем. В данном случае, однако, у нас нет и оснований идти на более радикальные меры. Документы, что мы подписали перед путешествием, требуют от нас сохранения тайны, не больше.
– Постойте… – Оливер попытался нащупать какой-то просчет в рассуждениях Омерайе. Но это было бесполезно. Он не мог собраться с мыслями. Мозг захлебывался в безумном ужасе, который был везде, даже в воздухе. – Ладно, – сказал он. – Давайте искать.
Коробочку нашли только под утро. Она была спрятана в диванной подушке, куда ее заткнули через разошедшийся шов. Не говоря ни слова, Омерайе взял ее и понес к себе. Минут через пять напряжение исчезло и благодатный покой снизошел на дом.
– Они не остановятся на этом, – сказал Омерайе, задержав Оливера у двери его спальни. – Нам следует быть настороже. Что касается вас, моя обязанность – позаботиться, чтобы вы до пятницы не выходили из дому. Если Холлайа попробует еще что-нибудь выкинуть, то советую немедленно поставить меня в известность. Это в ваших собственных интересах. Должен признаться, я не совсем ясно представляю себе, как заставить вас сидеть дома. Я мог бы сделать это крайне неприятным для вас способом, но мне хотелось бы ограничиться честным словом.
Оливер колебался. После того как спало напряжение, он почувствовал себя опустошенным, сознание притупилось, и он никак не мог уразуметь, что ответить.
Выждав с минуту, Омерайе добавил:
– Здесь есть и наша вина – нам следовало специально обусловить в договоре, что дом поступает в наше полное распоряжение. Поскольку вы жили вместе с нами, то вам, конечно, было трудно удержаться от подозрений. Что, если в виде компенсации за обещание я частично возмещу вам разницу между арендой и продажной стоимостью дома?
Оливер взвесил предложение. Пожалуй, это немножко успокоит Сью. Да и речь идет всего о двух днях. И вообще, допустим, он удерет – какая от этого
